Неточные совпадения
По панелям, смазанным жидкой грязью, люди шагали чрезмерно торопливо и
были неестественно одноцветны. Каменные и тоже одноцветные серые дома, не разъединенные заборами, тесно прижатые один к другому, являлись глазу как единое и бесконечное здание. Его нижний этаж,
ярко освещенный, приплюснут к земле и вдавлен в нее, а верхние, темные, вздымались в серую муть, за которой небо не чувствовалось.
Зашли в ресторан, в круглый зал,
освещенный ярко, но мягко, на маленькой эстраде играл струнный квартет, музыка очень хорошо вторила картавому говору, смеху женщин, звону стекла, народа
было очень много, и все как будто давно знакомы друг с другом; столики расставлены как будто так, чтоб удобно
было любоваться костюмами дам; в центре круга вальсировали высокий блондин во фраке и тоненькая дама в красном платье, на голове ее, точно хохол необыкновенной птицы, возвышался большой гребень, сверкая цветными камнями.
Нас издали, саженях во ста от фрегата, и в некотором расстоянии друг от друга окружали караульные лодки,
ярко освещенные разноцветными огнями в больших, круглых, крашеных фонарях из рыбьей кожи; на некоторых
были даже смоляные бочки.
Нехлюдов отворил дверь и вошел в небольшую камеру, слабо
освещенную маленькой металлической лампочкой, низко стоявшей на нарах. В камере
было холодно и пахло неосевшей пылью, сыростью и табаком. Жестяная лампа
ярко освещала находящихся около нее, но нары
были в тени, и по стенам ходили колеблющиеся тени.
Над ним, венчая его, оканчивая и заключая,
был третий храм в виде ротонды. Этот храм,
ярко освещенный,
был храм духа невозмущаемого покоя, вечности, выражавшейся кольцеобразным его планом. Тут не
было ни образов, ни изваяний, только снаружи он
был окружен венком архангелов и накрыт колоссальным куполом.
Потом в глубине ничто и тьмы вдруг начал загораться свет, он вновь поверил, что
есть Бог, «ничто» превратилось в мир,
ярко освещенный солнцем, все восстановилось в новом свете.
Вечером того дня, когда труп Жени увезли в анатомический театр, в час, когда ни один даже случайный гость еще не появлялся на Ямской улице, все девушки, по настоянию Эммы Эдуардовны, собрались в зале. Никто из них не осмелился роптать на то, что в этот тяжелый день их, еще не оправившихся от впечатлений ужасной Женькиной смерти заставят одеться, по обыкновению, в дико-праздничные наряды и идти в
ярко освещенную залу, чтобы танцевать
петь и заманивать своим обнаженным телом похотливых мужчин.
К светлой заутрене в
ярко освещенную моленную Патапа Максимыча столько набралось народа, сколь можно
было поместиться в ней. Не кручинилась Аксинья Захаровна, что свибловский поп накроет их на тайной службе… Пантелей караульных по задворкам не ставил… В великую ночь Воскресенья Христова всяк человек на молитве… Придет ли на ум кому мстить в такие часы какому ни
есть лютому недругу?..
Теперь, когда я проходил мимо трактира, меня так и тянуло в него: мне казалось высшим блаженством подойти к
ярко освещенной стойке, уставленной вкусными закусками, и
выпить рюмку-другую водки; странно, что меня, полуголодного и вовсе не алкоголика, главным образом привлекала именно водка, а не закуски.
Простившись с Помадою, он завернул за угол и остановился среди улицы. Улица, несмотря на ранний час,
была совершенно пуста; подслеповатые московские фонари слабо светились, две цепные собаки хрипло лаяли в подворотни, да в окна одного большого купеческого дома тихо и безмятежно смотрели строгие лики окладных образов,
ярко освещенных множеством теплящихся лампад.
Они дошли до
ярко освещенного здания — это и
было Т-ское коннозаводское собрание.
В крошечной, но хорошенькой столовой,
ярко освещенной висячей фарфоровой матово-белой лампой,
была накрыта холодная закуска. Николаев не
пил, но для Ромашова
был поставлен графинчик с водкой. Собрав свое милое лицо в брезгливую гримасу, Шурочка спросила небрежно, как она и часто спрашивала...
Опасность миновала, все ужасы этой ночи прошли без следа, и им обоим весело и легко
было идти по белой дороге,
ярко освещенной луной, между темными кустарниками, от которых уже тянуло утренней сыростью и сладким запахом освеженного листа.
Она должна
была в каменном коридоре, теперь
ярко освещенном, разливать для актеров чай.
Темно. По улицам уездного городка Черноборска, несмотря на густую и клейкую грязь, беспрестанно снуют экипажи самых странных видов и свойств. Городничий уже раз десять, в течение трех часов, успел побывать у подъезда
ярко освещенного каменного дома, чтобы осведомиться о здоровье генерала. Ответ
был, однако ж, всякий раз один и тот же: «Его высокородие изволят еще почивать».
Солнце уже стояло невысоко, направо, над старыми деревьями кунцевского сада и половина блестящего красного круга
была закрыта серой, слабо просвечивающей тучей; из другой половины брызгами вырывались раздробленные огненные лучи и поразительно
ярко освещали старые деревья сада, неподвижно блестевшие своими зелеными густыми макушками еще на ясном,
освещенном месте лазури неба.
Получив подаяние, она сошла с моста и подошла к
ярко освещенным окнам одного магазина. Тут она принялась считать свою добычу; я стоял в десяти шагах. Денег в руке ее
было уже довольно; видно, что она с самого утра просила. Зажав их в руке, она перешла через улицу и вошла в мелочную лавочку. Я тотчас же подошел к дверям лавочки, отворенным настежь, и смотрел: что она там
будет делать?
В тот же день вечером, перед губернаторским домом,
был огромный съезд экипажей. Жандармы на конях, частный пристав пешком, квартальные и полицейские творили порядок и внушали достодолжное почтение толпе народа, собравшейся поглазеть на
ярко освещенные окна. Это
был бал по случаю скорого отъезда барона Икс-фон-Саксена, последний маневр, которым правительница губернии намеревалась «добить милого неприятеля».
В
ярко освещенной зале довольно много пустых мест, особенно в первых рядах, но все-таки нельзя сказать, чтобы
было уже пусто.
Как это ни
было неприятно для генеральши, но уклониться уже
было невозможно и через полчаса она должна
была выйти в
ярко освещенную библиотечную комнату, окна которой
были завешаны темными коленкоровыми шторами.
Высокий фасад большого дома, занимаемого семейством Синтянина,
был весь темен, но в одном окне стояла легкая, почти воздушная белая фигура, с лицом,
ярко освещенным двумя свечами, которые горели у ней в обеих руках.
Литературный вечер
был в губернаторском доме. На правой стороне эстрады в зале,
ярко освещенном люстрами и настенными бра, стоял буль-столик с двумя канделябрами по двенадцати свечей в каждом, а для чтеца
был поставлен тяжелый старинный стул красного дерева с бронзой, с невысокой спинкой.
Первый paз я увидел А. А. Бренко в пасхальную заутреню при мерцающем свете, на миг
ярко освещенную вспышкой бенгальского огня, — и первая мысль
была...
Обедали ударницы в нарпитовской столовой все вместе. Потом высыпали на заводский двор,
ярко освещенный мартовским солнышком. В одних платьях. Глубоко дышали теплым ветром, перепрыгивали с одной обсохшей проталины на другую. Смеялись, толкались. На общей работе все тесно сблизились и подружились, всем хотелось
быть вместе. И горячо полюбили свой конвейер. Когда проревел гудок и девчата побежали к входным дверям, Лелька, идя под руку с Лизой Бровкиной, сказала...
Сколько здесь
было богатых домов, какие великолепные экипажи неслись мимо, и я наслаждался собственным ничтожеством, останавливаясь перед окнами богатых магазинов, у
ярко освещенных подъездов, в местах, где скоплялась глазеющая праздная публика.
В саду уже
было почти светло и группы деревьев с ярко-зеленной листвой, покрытой каплями росы, блестели,
освещенные каким-то чудным блеском перламутрового неба. Кругом
была невозмутимая тишина. Даже со стороны города не достигало ни малейшего звука. Ни один листок не шелохнулся и ни одной зыби не появлялось на местами зеркальной поверхности запущенных прудов.
Родион Потапыч вышел на улицу и повернул вправо, к церкви. Яша покорно следовал за ним на приличном расстоянии. От церкви старик спустился под горку на плотину, под которой горбился деревянный корпус толчеи и промывальни. Сейчас за плотиной направо стоял
ярко освещенный господский дом, к которому Родион Потапыч и повернул.
Было уже поздно, часов девять вечера, но дело
было неотложное, и старик смело вошел в настежь открытые ворота на широкий господский двор.
Был уж девятый час вечера, когда Митенька возвращался от предводителя домой. Дрожки его поравнялись с
ярко освещенным домом, сквозь окна которого Митенька усмотрел Штановского, Валяй-Бурляя и Мерзопупиоса, резавшихся в преферанс. На столике у стены
была поставлена закуска и водка. По комнате шныряли дети. Какая-то дама оливкового цвета сидела около Мерзопупиоса и заглядывала в его карты.
В обширном покое, за дубовым столом, покрытым остатками ужина, сидел Кручина-Шалонский с задушевным своим другом, боярином Истомою-Турениным; у дверей комнаты дремали, прислонясь к стене, двое слуг; при каждом новом порыве ветра, от которого стучали ставни и раздавался по лесу глухой гул, они, вздрогнув, посматривали робко друг на друга и, казалось, не смели взглянуть на окна, из коих можно
было различить, несмотря на темноту, часть западной стены и сторожевую башню, на которых отражались лучи
ярко освещенного покоя.
В «Сербии», по случаю праздника,
было людно и шумно. Половые шныряли среди столов; из «чистого» отделения неслись звуки органа, гремевшего марш тореадоров из «Кармен»;
ярко освещенный буфет глядел уютно и приветливо.
На земле
была тихая ночь; в бальзамическом воздухе носилось какое-то животворное влияние и круглые звезды мириадами смотрели с темно-синего неба. С надбережного дерева неслышно снялись две какие-то большие птицы, исчезли на мгновение в черной тени скалы и рядом потянули над тихо колеблющимся заливцем, а в открытое окно из
ярко освещенной виллы бояр Онучиных неслись стройные звуки согласного дуэта.
Было уже за полночь. Движимый какой-то неведомой силой, Егор Никифоров пошел к дороге, к тому месту, где четверть века тому назад, вел беседу с умирающим Ильяшевичем. Здесь он лег на траву и задумался. Все прошедшее мелькало в его уме, как в калейдоскопе. Его глаза
были опущены вниз. Вдруг длинная тень легла на зеленой траве,
ярко освещенной луной. Он быстро поднял голову и в двух шагах от себя увидал высокую, темную фигуру женщины.
Мы очутились в большой и
ярко освещенной комнате. На столе
был сервирован чай. Две секунды после нас из трех дверей появились три пары.
— Мне снилось, что будто бы мы с тобой в Петербурге, в большой-большой
ярко освещенной зале, наполненной мужчинами и дамами в бальных костюмах. Ты
была хозяйкой и представляла меня гостям. Среди общего шума я расслышала следующие слова: «Это ее дочь… дочь»… Называли какую-то фамилию, но я не разобрала.
Из большой,
ярко освещенной передней открывался взорам посетителей вид на огромный зал, в глубине которого
было три двери, ведущие в другие три комнаты, тоже весьма обширные, хотя и меньших, сравнительно с залом, размеров.
Все эти обстоятельства чрезвычайно странно вязались с какой-то святочной чертовщиной, потому что, когда слесарный ученик и конюх встали, у них у обоих звенело в ушах и они оба
были поражены самым неожиданным зрелищем: по белому,
ярко освещенному луною полю действительно несся черт.
В ту минуту мне казалось, что я весь занят этими ощущениями. За окном на ветках виднелись хлопья снега,
освещенные желтыми лучами солнца. Золотисто-желтая полоса
ярко била в окна и играла на чайнике, который (я знал это) только что принес Маркелыч. Маркелыча сейчас не
было, но я чувствовал его недавнее присутствие и разговор с Титом.
Приемная светлица,
ярко освещенная огнями,
была полна разряженными женщинами.
С 11 часа вечера кареты, одна за одной, стали подъезжать к
ярко освещенному ее подъезду: по обеим сторонам крыльца теснились на тротуаре прохожие, остановленные любопытством и опасностию
быть раздавленными.
У
ярко освещенного подъезда
было шумно и весело.
Замирая от ужаса, оглянулся господин Голядкин назад: вся
ярко освещенная лестница
была унизана народом; любопытные глаза глядели на него отвсюду; сам Олсуфий Иванович председал на самой верхней площадке лестницы, в своих покойных креслах, и внимательно, с сильным участием смотрел на все совершавшееся.
Господин Голядкин слышал ясно, как все, что ни
было в зале, ринулось вслед за ним, как все теснились, давили друг друга и все вместе, в голос, начинали повторять за господином Голядкиным: «что это ничего; что не бойтесь, Яков Петрович, что это ведь старинный друг и знакомец ваш, Крестьян Иванович Рутеншпиц…» Наконец вышли на парадную,
ярко освещенную лестницу; на лестнице
была тоже куча народа; с шумом растворились двери на крыльцо, и господин Голядкин очутился на крыльце вместе с Крестьяном Ивановичем.
От спанья в одежде
было нехорошо в голове, тело изнемогало от лени. Ученики, каждый день ждавшие роспуска перед экзаменами, ничего не делали, томились, шалили от скуки. Никитин тоже томился, не замечал шалостей и то и дело подходил к окну. Ему
была видна улица,
ярко освещенная солнцем. Над домами прозрачное голубое небо, птицы, а далеко-далеко, за зелеными садами и домами, просторная, бесконечная даль с синеющими рощами, с дымком от бегущего поезда…
Пока мое «я» находилось в моей
ярко освещенной голове, где все движется и живет в закономерном порядке, я понимал и знал себя, размышлял о своем характере и планах, и
был, как думал, господином.
И я не вскрикнул, и я не пошевельнулся — я похолодел и замер в сознании приближающейся страшной истины; а рука прыгала по
ярко освещенной бумаге, и каждый палец в ней трясся в таком безнадежном, живом, безумном ужасе, как будто они, эти пальцы,
были еще там, на войне, и видели зарево и кровь, и слышали стоны и вопли несказанной боли.
Заранее вытаращив глазенки и затаив дыхание, дети чинно, по паре, входили в
ярко освещенную залу и тихо обходили сверкающую елку. Она бросала сильный свет, без теней, на их лица с округлившимися глазами и губками. Минуту царила тишина глубокого очарования, сразу сменившаяся хором восторженных восклицаний. Одна из девочек не в силах
была овладеть охватившим ее восторгом и упорно и молча прыгала на одном месте; маленькая косичка со вплетенной голубой ленточкой хлопала по ее плечам.
— Барчонок! Егор Егорыч! Егорушка! — послышался за окном чей-то дрожащий и испуганный голос, голос Митьки, стоявшего под окном и
ярко освещенного пламенем. — Горим мы… сейчас проснулся это я, кругом-то дым… ого…. страсти! Как
есть горим! Ой, ой, беда, беда-то!